В этом году краудфандингу в России исполняется 5 лет

В этом году краудфандингу в России исполняется 5 лет – первые русские платформы появились несколькими годами позже американских и европейских. Вспоминаем, как все начиналось, с Русланом Тугушевым, сооснователем и CEO Boomstarter, одного из первых российских ресурсов, работающих по схеме общественного финансирования.

Руслан Тугушев, CEO компании Boomstarter, фото Boomstarter

Как возникла идея создать Boomstarter?

Несколько лет назад мы с партнером искали деньги на свои проекты и везде натыкались на закрытые двери. Мы подумали, что стоит организовать в Интернете страничку, где можно выкладывать свои идеи или поддерживать чужие проекты. Но в России говорят: если ты что-то придумал, а в мире такого еще нет, то, наверное, это плохая идея. Поэтому мы посмотрели, что есть в мире, и увидели Kikstarter (американская краудфандинговая платформа – RI) – на тот момент это был самый успешный проект. Нам очень стыдно, но мы его полностью скопировали. Пошли по китайскому пути...

В этом году вашей компании и вообще краудфандингу в России исполняется 5 лет. Вы могли бы подвести итог этой пятилетке?

В России краудфандинг существует, наверное, лет 300! В Москве, например, и храм Василия Блаженного, и памятник Пушкину построены на собранные деньги. В истории еще множество примеров, просто Интернет подтолкнул сферу общественного финансирования: стало удобно собирать средства со всех уголков земли. У нас около 20 % проектов созданы русскими, живущими не в России. Проще ведь привлечь сразу 250 миллионов человек, чем ходить с шапкой по соседям.

За 5 лет у нас состоялись 1350 проектов и было собрано 300 миллионов рублей. К концу года, возможно, добавится еще 50–80 миллионов.
Мы работаем примерно по 15 категориям, но наиболее популярные – это фильмы, настольные игры, издание книг и различные социальные проекты. Самый большой проект, который был у нас, – настольная игра «Серп», она привлекла 6 940 000 рублей.
Конечно, начиная Boomstarter, мы думали, что все пойдет гораздо быстрее и лучше. Мы ожидали большего, но я еще не видел ни одного предпринимателя, у которого бы все реализовалось на 100 %. И я не жалею! У нас хорошие результаты: каждый месяц от 30 до 50 проектов привлекают финансирование. Причем это проекты, у которых вряд ли есть возможность получить средства в банке или от государства. То есть их создатели могут либо взять деньги у родственников, либо копить, либо прийти на Boomstarter.

С какими трудностями пришлось столкнуться, когда начинали Boomstarter?

Самая большая трудность, с которой мы столкнулись на самом старте, – недоверие. Люди не верили в то, что такой проект возможен. Наверное, 9 человек из 10 крутили пальцем у виска и говорили, что это никогда не будет работать в России.

Почему они так считали?

Вероятно, основывались на своем опыте: они говорили, что никто не будет просто так давать деньги на чужие проекты... В России было и есть достаточно мошенников, которые много раз обманывали людей. Вот нам и говорили, что здесь краудфандинг невозможен, что у нас другой менталитет. В Штатах это существует, потому что там друг другу доверяют, в Европе тоже. В Китае – потому что там просто много народу.
Но, как показывает практика, в России это тоже работает!

Planeta.ru, еще одна русская краудфандинговая платформа, появилась почти одновременно с вашей. Вы считаете друг друга конкурентами?

Мы называемся одинаково – краудфандинговые платформы, но у нас совершенно разные подходы и, соответственно, проекты тоже разные. Boomstarter работает с предпринимателями, которые видят в нем стартовую точку для дальнейшего развития. Даже если это творческий проект, мы рассматриваем его с точки зрения бизнеса. Мы учим автора не просить деньги постоянно, а собрать их разово, понять, как привлекать клиентов, и дальше уже развиваться без нас. У «Планеты» в основном музыкальные и социальные проекты, которые постоянно требуют финансирования. То есть генетика проектов разная, поэтому нас трудно назвать конкурентами.

Что именно вы предлагаете авторам проектов?

Мы объясняем, как взаимодействовать со сми и рассказывать о своих идеях. Если автор научился привлекать финансирование, самостоятельно нашел людей – мы делимся с ним всей аудиторией, которая у нас есть. Помогать автору, который сам не сдвинулся с нуля, мы считаем медвежьей услугой. Если он получит поддержку, но не поймет, как это работает, то придет к нам опять и не научится самостоятельно продвигать проект.
Однако он может прийти к нам снова, чтобы протестировать реакцию аудитории на новый продукт. Но сначала автор должен научиться доносить до других свои идеи.

Что это за аудитория, которой вы делитесь?

На платформе Boomstarter сейчас зарегистрировано около 500 000 человек, из них 160 000 поддерживали проекты. Мы делаем рассылку по их адресам плюс у нас есть социальные сети и аудитория на Youtube. Если проект сильный, нравится публике, то мы рассказываем о нем еще бóльшему количеству людей. Закон джунглей!

Кто в основном поддерживает проекты и есть ли среди спонсоров иностранцы?

Все зависит от проекта, поэтому спонсоры – абсолютно разные люди. Но, думаю, иностранцев среди них единицы. Boomstarter работает только на русском: мы позиционируем себя как национальная платформа. Конечно, существует международный рынок, но там действуют интернациональные платформы, такие как Kikstarter, Indigogo. Чтобы выходить на этот уровень, нужно конкурентное преимущество, а у нас его нет. Наше преимущество как раз в том, что мы русскоязычные: на русском больше почти никто не работает.

Экономический кризис как-то повлиял на Boomstarter?

Средний взнос у нас вырос до 1000 рублей. Средняя сумма, которую привлекают проекты, тоже увеличилась, но уменьшилась динамика роста от месяца к месяца и от года к году. Наверное, можно сделать вывод, что тех, кто вносит деньги, стало меньше и теперь это в основном более состоятельные люди. Их труднее привлечь. То есть аудитория изменилась: раньше она была шире, включала даже школьников, сейчас такого нет.

Как вы защищаете свою аудиторию от мошенников?

В краундфандинге уникальная ситуация: проектам трудно привлечь деньги, так что вероятность купить кислое молоко в магазине выше, чем встретить мошенников на платформе. Сам принцип краундфандинга исключает их появление: первые спонсоры – это, как правило, те, кто лично знает автора идеи, либо те, кто уже поддерживал какие-то начинания. Конечно, есть фантазеры, которые что-то придумали, взяли деньги, но не смогли реализовать, но это другая ситуация. Кроме того, если проект не собирает первые 5 %, то дальше он не двигается, так что миллиард здесь точно не собрать. Я знаю только один случай из мировой практики, когда ребята собрали деньги и поехали в Лас-Вегас играть в казино. Но там было 50 000 долларов – не так много, кто захочет в тюрьму за такую сумму?

Как вы планируете развивать вашу платформу?

Мы собираемся создать для наших клиентов выход на международный рынок. За 5 лет работы у нас успешно завершилось 1350 проектов. Но мы получаем около 5 000 обращений в месяц, и там много проектов, имеющих готовый продукт. Для их авторов мы готовим «market place», чтобы они могли продавать свои товары в любую страну.

Сейчас сложилась уникальная ситуация, когда российские товары стоят в 2–2,5 раза дешевле европейских и таких товаров много. На данный момент в стране около 200 000 индивидуальных предпринимателей и малых предприятий, которые что-то производят, и это выгодно предлагать не внутри, а вне России. Платформы такого рода, конечно, существуют, но здесь у нас есть конкурентное преимущество. Не могу рассказать, какое, но оно позволит нам работать на мировой арене наравне с известными площадками.

0


0
Login or register to post comments